Охотников за искусством собрали в темном царстве

В Музее русского импрессионизма открылась выставка «Охотники за искусством», где представлены избранные работы из коллекций 14 собирателей. Только один из них — Валерий Дудаков — здравствует и продолжает коллекционировать по сей день. Остальных героев давно нет. Благодаря этим людям удалось сохранить многие шедевры, в том числе произведения, заклейменные в советское время как формализм. Многие из коллекционеров поплатились за свою опасную страсть. Проект, рассказывающий об их судьбах, определенно знаковый, однако экспозиционное решение оставляет ряд вопросов.

Фото: Мария Москвичева

В прошлом году в Петербурге с успехом прошли два вернисажа, где впервые во всеуслышание рассказали о судьбах собирателей — людях, сохранивших многие шедевры вопреки и несмотря на. Коллекционерский мир и сегодня очень закрытый, а в советское время рассказывать о том, что хранишь в своей квартире Малевича или Фалька, было просто опасно. Аншлаг на выставках «Три коллекции» в Русском музее и «Коллекционеры. ХХ век» в KGallery натолкнул на мысль и московский музей сделать проект о ценителях искусства. В экспозицию вошло 14 историй: 7 — о московских коллекционерах, 7 — о ленинградских.

Выставка разместилась в зале на минус первом этаже Музея русского импрессионизма. Здесь словно попадаешь в темное царство, ощущаешь почти «Грозу» Островского. Приглушенный, гнетущий свет, стены и кубы, разделяющие пространство, покрашены в темно-красный, бледно-зеленый и серые тона. Архитектура выставки путает — чтобы понять, какие работы из чьей коллекции, нужно вчитываться в этикетки. Внимательный читатель заметит, что большая часть работ сегодня находится в неких частных собраниях. Редкие работы подписаны конкретно: «Ныне в собрании И.Р. и Т.О. Манашеровых» или «Ныне в собрании KGallery», например. То есть какие-то вещи перешли от наследников в другие руки, и нынешние владельцы предпочитают остаться неизвестными. Один из специалистов, пришедших на выставку, пошутил: «Есть сокращение н/х — неизвестный художник, пора ввести новое — н/к — неизвестный коллекционер». И сегодня не многие в собирательских кругах готовы рассказывать о своей страсти. Раньше все было еще сложней.

Фото: Мария Москвичева

Петербуржец Николай Тимофеев — главный психиатр Вооруженных сил СССР с 1942 по 1968 годы — например, свою коллекционерскую страсть не афишировал. А у него, между прочим, хранилось выдающееся собрание работ художника Бориса Григорьева. Известно, что эти картины из коллекции другого выдающегося собирателя Александра Бурцева, расстрелянного в 1938 году в застенках НКВД. Несколько работ Григорьева можно увидеть в экспозиции. Помимо него представлено полотно «Фимиам» (1915) до сих недооцененного живописца, декадента и денди Николая Калмакова, наполненное гротеском и ужасом. Тимофеева искусство во многом интересовало с профессиональной точки зрения врача-психиатра — в его собрании немного работ душевнобольных авторов. Или это была ширма, которая позволяла хранить работы дома? Кабинет врача, которого привлекали к экспертизе психического состояния диссидентов, был увешан картинами с горькими и жесткими сюжетами. Историки до сих пор спорят на его счет — вписывали ли его имя в историю карательной психиатрии или наоборот. Говорят, что он боролся за права пациентов и многим помогал.

Московский коллекционер Арам Абрамян тоже был врачом, главным урологом всея Советов, лечил Сталина и Брежнева. Выходец из Тбилиси обладал природным чувством осторожности, благодаря которому ему удалось избежать «дела врачей» и еще несколько десятилетий вращаться в опасных кругах. Страсть к живописи он не скрывал, коллекционировал работы Сомова, Кустодиева и Головина, которые можно найти на выставке. Выйдя на пенсию, профессор буквально заставил государство создать отдельный музей под свою коллекцию в Ереване. Он вывез в Армению 350 картин и развесил их по стенам Музея русского искусства, открывшегося в 1984 году. Абрамян дожил в 92 лет и умер в окружении своих любимых картин.

А петербуржцу Игорю Афанасьеву, чья коллекция представлена работами кисти Кузьмы Петрова-Водкина и Владимира Лебедева, не повезло. Он был одним из пионеров советской нефтехимии. На его счету десятки новаторских открытий, некоторые из которых сделаны в шарашке. Афанасьев сидел дважды. Когда его посадили в первый раз, то всю коллекцию конфисковали. Часть работ сохранили друзья и вернули ему после выхода из тюрьмы. Он начал собирать заново. После второй отсидки пришлось все опять начинать с нуля, но Афанасьев, несмотря на боязнь третьего ареста, продолжал коллекционировать.

Фото: Мария Москвичева

Словом, про судьбу каждого коллекционера можно написать роман или снять захватывающий фильм. Один из героев проекта, кинорежиссер Соломон Шустер, считал, что коллекционирование дает самостоятельность и возможность выбора в эпоху унификации. И этот выбор был непростым, связанным с опасностями и авантюрами. Иногда невыносимым — как у Островского.

Источник www.mk.ru

от admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *