Коллекционер жизни

Опрос

— Алло, беспокоит служба социологических исследований…

— Не могу. Прошу прощения…

— Стоять, не двигаться! Отвечать на поставленные вопросы!

— Только не сейчас…

Фото: Алексей Меринов

— Кто-нибудь в семье смотрит в данный момент телевизор?

— У меня, понимаете…

— Отвечайте кратко!

— Нет телевизора.

— Так смотрит или нет?

— Мне бы…

— Идем дальше. Ваше мнение о президенте.

— Не до того…

— Об американском, естественно…

— Тороплюсь… Ей богу…

— Вы правы, поспешишь, насмешишь. Как Байден на трапе. Не держат старичка ноги. Позор! Позорище! На весь мир. Вы это имели в виду?

— Не до США.

— Хорошая объективная оценка. Никакой роли на международной арене они не играют.

— Я могу быть свободен?

— Конечно! Живем в свободной стране. Мы как раз приблизились к следующей теме: Конституции.

— Отпустите, честное слово…

— А вот это чушь. Полнейшая. Куда? Без прививки? Да и с прививкой.

— Давайте закончим!

— Опять вы правы: Европе кранты… Она кончается. Она в корчах.

— Я…

— Не сметь!

— Я…

— А вот это вы зря.

— Я…

— Еще чего!

— Я законопослушный гражданин, но… больше не могу…

— Пессимизм — плохой помощник при выяснении полномасштабной картины!

— Я что, не имею права?

— С какой стати вам что-то иметь?! Вы, собственно, кто такой?

— Но это вы мне звоните.

— Ах, да. Спасибо за участие. Теперь можете.

— Уже не надо. Уже бессмысленно. Уже того… Обмочился.

— Тут мы с вами солидарны. Полностью разделяем. Мы тоже давно.

— Мне почему-то сразу так показалось. Вернее, явственно ощутил.

— Что именно?

— Амбре.

— Удивительно. Вы — не первый. Кто такое говорит.

— Надеюсь, последний, кого вы вынудили. Сами-то что-нибудь кроме телевизора смотрите? На улицу изредка выглядываете?

— Обойдемся. Сами туда идите. Если башка не дорога. Там опасно. Демонстрации, митинги.

— Как раз собирался. Теперь придется повременить. Штаны высушить. А то и сменить…

— Зачем? Мы ходим не меняя. Уже привыкли. По телефону ведь незаметно. У вас не видеотелефон? И у нас не видео.

— Жаль. Посмотрели бы, как люди живут. Не понаслышке. В неприукрашенной реальности. Невооруженным глазом. А не словесно. Зато понятно, почему привержены телевизору и телефону. Извините за любопытство, но, коль сложились неформально подмоченные заочные отношения, поинтересуюсь: а у вас-то запасные штаны на всякий пожарный приготовлены?

— При столь обильных поливах, как наши, пожар исключен. Но в голосе вашем слышна злость. Хотите, чтоб мы сгорели? Хотите пожара? То есть неприкрыто грозите? Подадим в суд! И возникнет скандал. Очень нужный нам для подогрева рейтинга.

— У меня не видеотелефон. Но аппарат с оптическим прицелом. И самонаводящейся ракетной микроустановкой. Шарахну, и не будет никакого суда. Не будете никого доставать. Чего замолкли? Я жду выяснения полномасштабной картины. Живем в свободной стране…

Пауза. Короткие гудки. Отбой.

Усилим мощности

Собрание устроили в актовом зале, над президиумом красовался лозунг: «Выполним и перевыполним!»

С трибуны неслось:

— Выпустим, нашлепаем больше в полтора раза!

— В два! Расходный материал — не наш. Электричество бесплатное. Станки новейшие, повышенной мощности.

— Превысим в три! За счет экономии ресурсов — в четыре!

Слово взял директор:

— Вряд ли есть другая продукция, которая бы пользовалась таким бешеным конъюнктурным спросом, как наша, почему столь вяло поднимаем производительность?

Директора поддержал зам по хозяйственным вопросам:

— Медленно наращиваем! Страна задыхается без нашего вклада. Потребитель смотрит с надеждой и ждет увеличения валового объема.

Духоподъемную речь произнес главный инженер:

— Не имеем права топтаться. Как заштатная отсталая богадельня. Зачем в два или в четыре? У нас начисто отсутствуют хищения, охрана на высоте. Практически не имеем претензий к качеству. Мы — монополисты. Конкуренты исчезают, едва зародившись. Закон на нашей стороне. Поэтому грех останавливаться на достигнутом. Взвинтим, взвихрим, чтоб на душу каждого пришлось как минимум вдесятеро больше.

С докладом выступил осторожный главный бухгалтер:

— Я подсчитал. Товар и верно ходкий. За счет сэкономленных мощностей и, если делать зазор сверху и снизу меньше на два миллиметра, можем превысить еще на 20 процентов. Но пора задуматься о послезавтрашнем дне и сосредоточиться на получении заказов у иностранных государств. Позаботиться, так сказать, о гуманитарной миссии и с гуманитарной целью еще и об удовлетворении растущих буржуазных аппетитов!

Естественно, основное внимание было уделено мнению непосредственного исполнителя-передовика. Он заявил:

— Обязуюсь выдать аж завались, в тысячу раз больше, чем предусмотрено моими личными прошлогодними обязательствами, и выйти на рубежи, граничащие с фантастикой.

Присутствующие заметно повеселели. Посыпались реплики:

— Нам по плечу! Мы должны удовлетворить каждого!

— И это не предел. К концу этого года отгрузим тонны сверх!

— В отличие от других полиграфбаз насытим рынок до отвала!

Спешно начертали новый транспарант: «Настойчиво боритесь за четкость печати денежных купюр и лотерейных билетов!»

Оскорбления

Правитель был среднего роста. А перечивший ему оппозиционер — выше среднего. Оба избрали тактику омизерабливания друг друга. Катили баллоны черной желчи. Обменивались взаимоуничижающими эпитетами. Уничтожали ненавидимого соперника морально, потому что уничтожить физически не позволяло общественное мнение. Наскакивали, клеймили, обличали:

— Пигмей!

— Недомерок!

Не щадили оппонента, наносили чувствительнейшие уколы, удары, уроны самолюбию:

— Карлик! Речь идет, разумеется, прежде всего о твоем духовном убожестве!

— Обмылок! Ничтожество! А я еще и о твоей управленческой несостоятельности!

— От горшка два вершка!

— На себя посмотри. Метр с кепкой!

Оскорбления переливались всеми оттенками радуги:

— Букашка!

— Козявка!

— Микроб!

— Бактерия!

— Инфузория!

— Одноклеточное!

— Ноль без палочки! Пустота!

— Мелюзга!

— Секелявка!

— Заморыш!

Надо сказать, оба спорщика были хорошо упитаны.

Слушатели ошалело переводили взгляд с верховного носителя власти на подрывателя основ и невольно сравнивали. А те не позволяли простодушным обывателям опомниться

— Жалкий лилипут! В масштабах вечности!

— Поскребыш! С точки зрения тысячелетий.

Люди диву давались изощренности, находчивости и безоглядной бескомпромиссности антагонистов.

— Мужичок-с-ноготок!

— Крошка Цахес!

— Дюймовочка! Имею в виду твою сексуальную ориентацию!

— Уж если речь о сексе: щекотунчик!

Перепалки провоцировали сторонних наблюдателей сделать выбор и вывод, прийти к итогу, дать заключение. Но отдать предпочтение было трудно. Ибо каждый новый вираж и раунд сшибки прибавляли сомнений и раздумий.

— Лысый мальчик-с-пальчик!

— Плешивый мышиный жеребчик!

И все же постепенно вердикт созревал, формировался, напрашивался, получал законченную отточенность: оба правы.

Источник www.mk.ru

от admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *